Мироощущение истерика театрально, а поведение артистично. Речь идёт не о профессии или актёрских способностях, а о чертах характера. Истерик в жизни чувствует себя, как на сцене. Он умеет моментально входить в образ, производить внешний эффект.

В жизни истерику часто не хватает чувства меры. Природный артистизм переходит пустую демонстративность, крикливое позёрство со скандальностью. Но встречаются и гармоничные истерические натуры.

Для истерика артистизм – не просто способ выражения. Это его способ чувствовать мир и себя, экзистенциальная основа. Истерическая театральность – это не только форма, но и содержание.

Яркое, эффектное зрелище всегда имеет социальную и экономическую ценность. Истерик – это «человек зрелища», он знает цену представлениям. Эгоизм, прагматизм и практическая расчётливость – изначальные черты истерического характера.

Духовная жизнь истерика может быть богатой и сложной. Она раскрывает тонкость артистического самоощущения.

Истерик склонен к подражанию, он «копирует шаблоны окружающей среды» (Семке). Он замечает яркие образы, штампы, идеи, примеряет их на себя, смешивает, играет с ними. Его цель – добиться внешнего эффекта и извлечь выгоду.

Сквозь подражание «просвечивает» собственное мироощущение истерика – артистизм и театральность. Оно «выходит на поверхность» особенно явно у истериков, которые в силу таланта и личностного роста достигают оригинальности.

Истерический душевный склад инфантилен, даже если истерик талантлив и личностно сложен. Сам по себе артистизм отсылает к игре, подражанию, детскому началу. Театральность в основе своей связана с визуальной яркостью, игрой воображения. Культура создала «взрослые» формы сценических практик, но истерикам присущ изначальный артистизм, отсылающий к своим психологическим истокам.

Инфантилизм заметен также в эгоцентризме, эмоциональной подвижности, иногда – поверхностности, незрелости, холодности, в том числе – сексуальной. Вытеснение.

Об истерическом искусстве

Художественная деятельность истериков часто связана со сценическими профессиями. Некоторые истерики хорошо сознают свою внутреннюю склонность к сцене, представлениям. Если же истерик становится художником, то его живописная манера тоже артистична, показывает театральное видение мира. Истерический художник в искусстве остаётся истериком. Своими картинами он привлекает к себе внимание публики, конвертируя его в выгоду. В искусстве он использует те же способы, что и в жизни. Он стремится создать яркое, выразительное зрелище, произвести эффект, вызвать бурные эмоции. Часто истерические художники бездумно копируют расхожие шаблоны. Их творчество оказывается эклектичным, поверхностным. Оно подчинено моде и коммерческому успеху. Но, помимо подражания, в искусстве истерик выражает себя, транслирует собственное мироощущение, запечатлевает свои душевные движения. Многие картины показывают истерические фантазии, которыми истерик украшает свою реальную жизнь. Как всегда у истериков, артистизм оказывается не только формой, но и содержанием. Это особенно заметно в творчестве талантливых и гениальных истериков, среди которых были и великие художники. Истерическое искусство проникнуто инфантилизмом. Его черты заметны в яркости и блеске, эмоциональной лёгкости и подвижности, нередко – чувственной поверхостности, а также игровом начале – от сценической драматизации до легкомысленно-развлекательного духа. Яркое, эффектное зрелище всегда имеет социальную и экономическую ценность. Иногда распространяются представления об идеале «красивой жизни», т.е. зрелищной, проходящей «в лучах софитов». Она должна быть роскошной, лёгкой и праздничной, исполненной игры, внешнего эффекта, блеска, пышности. Такие тенденции возникают в аристократической культуре (балы, светские развлечения, дворцы, наряды), позднее – буржуазной и массовой. «Главными героями» такой культуры становятся мастера «красивой жизни» – светские львы и дивы, артисты, «звёзды». Такая культура (точнее – субкультура) созвучна истерическому характеру. В ней выдвигаются много истериков, которые в свою очередь оказывают на неё влияние.

Драматизм и бурная аффектация

Один из главных приёмов у истериков – изображение бурного порыва чувств. Истерики пользуются им как в жизни, так и в искусстве. Можно сказать, что это драматическое амплуа истерической игры. Истерик стремится к внешнему эффекту, поэтому свои эмоции он бессознательно «раздувает», «возгоняет», преувеличивая их внешние проявления (аффектация). Изображаемые истериком эмоции могут быть сильно преувеличенными, «раздутыми» или полностью искусственными. Но их сопровождает театральный пафос, упоение сценической игрой как таковой. Сценический пафос в каком-то смысле компенсирует недостаток глубины и реальной силы переживания. Характерный вид такого истерического поведения – имитация любовной страсти или бурной сексуальности. Бурный порыв чувств был признан эстетической ценностью в эпоху романтизма. Истерические художники внесли свой вклад в развитие этой темы в романтическом искусстве. Впоследствии театральная аффектация на картинах стала считаться дурным тоном и сохранилась только в салонном искусстве. Но в жизни эти приёмы действуют до сих пор.

Неодушевлённые предметы на картине тоже могут выражать порыв страсти. Особая роль здесь отводится бурным волнам и потокам воды – они служат метафорой бурных чувств.

На истерической картине водные потоки не текучие, а как будто напряжённые, упругие, закрученные. В этом проявляется характерная истерическая взвинченность.