История
Важно понимать, что учение о шизоидах никогда не было единым и цельным. Вокруг понятия «шизоид» велись ожесточённые споры.

Шизоидный характер и аутистичность
М.Е.Бурно противопоставляет шизоидное мироощущение и реалистическое – «земное». Мы можем объяснить их различия так: реалист отождествляет себя главным образом со своей телесной и социальной оболочкой. Даже представления о высших ценностях у него опираются на что-то материальное и конкретное. Шизоид же интуитивно убеждён, что не полностью тождественен своему телу, общественному положению, кругу социальных связей и т.д. При этом он ощущает связь с чем-то таким, что ему представляется высшим, «абсолютным», отдельным от «земной» реальности, но определяющим её смыслы. Переживание такой связи выразимо в символах и абстракциях, которые становятся жизненно важными для шизоида. Эту черту шизоидов М.Е.Бурно называет аутистичностью.
Шизоид интуитивно ориентирован на абсолютные смыслы. У аутистических переживаний есть разные грани и ипостаси: независимая от «земной» реальности гармония, свобода, мистическая тайна и т.д. Понять специфику этих переживаний помогает искусство.

Мировоззрение шизоида
Аутистичность – глубинное свойство мироощущения. Она уходит корнями в трудноопределимые и не всегда рефлексируемые переживания. Шизоид часто принимает идеалистическое или религиозное мировоззрение. Но также шизоид может быть убеждённым материалистом и атеистом. В таком случае его аутистичность выражается для него в других словах и понятиях и всё равно определяет его жизнь. Напротив, реалист может принимать религию и идеалистическую философию, выражая в их понятиях особенности своего мироощущения. В конечном итоге, речь идёт о сложных контекстуальных связях, образующих в каждом случае толкование и понимание этих понятий.

Целостное понимание шизоидного характера
Аутистичность выступает в едином и внутренне согласованном ансамбле с другими чертами шизоидного характера. Этот ансамбль обретает цельность и внутреннюю логику, если его рассматривать в свете знания об аутистичности, что показал П.В.Волков. Самопогружённость и отрешённость шизоида – следствие постоянного вслушивания в собственный внутренний мир, стремления «нащупать» интуицию. Склонность к частому уединению – неизбежное следствие самопогружённости, с ней же связаны лёгкие коммуникативные нарушения. Добавим, что отвлечённое и абстрактное мышление позволяет «отрываться» от реальности, глядя на неё как бы со стороны. Пропорция (сочетание) сверхчувствительности и холодности, на которую обратил внимание Э.Кречмер – это отстранённость от реальности и сильные реакции в ответ на что-то интуитивно значимое. Можно говорить о «пропорции отстранённости и страсти».

О шизоидном искусстве

Шизоидное искусство передаёт аутистическое видение мира, выражает аутистические смыслы. Такое искусство поднимается над «земной» реальностью, выходит за её рамки.

Образы шизоидной картины проникнуты аутистическим ощущением – чувством присутствия Абсолюта. Либо они, напротив, выражают чувство мучительной дисгармонии, утраты связи с миром и интуицией.

М.Е.Бурно говорит о таком искусстве как о символическом, противопоставляя его реалистическому (в широком смысле).

Дополним это, указав, что аутистичность создаёт свой язык в искусстве. Она отражается как в форме, так и в содержании произведения. Аутистичностью проникнут сюжет и композиция, она организует образно-ассоциативный строй, пространственность, цветовую гамму и т.д.

Шизоид воссоздаёт на холсте мир своей фантазии или изображает такие явления действительности, которые преображают её, наделяют особым смыслом.

Речь в данном случае идёт не о символизме и реализме как о художественных течениях. Среди художников-символистов можно назвать как шизоидов, так и не-шизоидов. Примеры аутистического (символического) искусства также можно найти, изучая наследие художников Возрождения, романтизма, авангарда и т.д. Встречаются шизоидные художники, манера которых похожа на реалистическую, хотя внимательное рассмотрение показывает её скрытый символический характер (на это указывает и М.Е.Бурно).

Иногда аутистический характер живописи «занавешивает» подражание, выученные штампы, профессиональная беспомощность шизоидного художника. Но талантливый мастер (даже самоучка) приходит к такой манере, которая позволяет ему выразить не-реалистические переживания и размышления.

Аутистичность манеры вовсе не отменяет индивидуальности. Напротив, талантливые художники создают новые способы визуального выражения аутистичности.

Гора на горизонте – "портрет" аутистичности

Аутистическая интуиция рождает у шизоида ощущение "высшей реальности". Шизоид интуитивно обращён в сторону Абсолюта. Проще говоря, шизоид постоянно задумывается о чём-то далёком, высоком, прекрасном, идеальном. Эти мысли и переживания определяют его жизнь.

Выразителем аутистичности в искусстве может стать пейзаж с далёкими горными вершинами. Они сияют и манят на горизонте, молчаливо осеняя своим присутствием земную жизнь. Этот символический образ выражает интуитивные переживания шизоидов. Поэтому многих шизоидных художников, принадлежащих к разным стилям и направлениям, увлекают горные пейзажи.

Нередко шизоидный художник усиливает, подчёркивает удалённость горы, её положение вне "обычного" мира. Гора на картине может быть частично скрыта от людских взоров облаками или отделёна от зрителей водной гладью – расположена «на другом берегу». При этом далёкие горы чётко очерчены, озарены светом. Даль часто выделена синим цветом, вызывающим ассоциации с небесной высотой и глубиной. Художник ставит композиционный акцент на далёком, а не на близком, меняяя привычную логику фона и содержания.

Образ горной вершины в культуре прочно связан с символическими значениями вечности, недоступности, духовной высоты. В творчестве шизоидных художников эти распространённые смыслы получают особенно интенсивное звучание. Художник реалистического душевного склада стремится к ассоциациям с телесной и социальной жизнью, шизоид же подаёт гору как портрет «Абсолюта в себе».

У разных художников и на разных картинах – разные вершины: сурово-неприступные, волшебно-сказочные, чарующе-таинственные.

Бросается в глаза и сходство живописной манеры шизоидных художников. «Портрет» вершины написан в духе сдержанной торжественности. Манера кажется аскетичной и строгой, даже если картина исполнена праздничного и нежного настроения. Художественное высказывание лаконично, но многозначительно. При взгляде на картину очевидно, что образ имеет символический смысл.  

Но, несмотря на строгость линий, изображение нельзя назвать схематичным. Оно лишено геометрического порядка. Очертания гор исполнены стихийной свободы, проникнуты чувством восторга.

Уход от реальности, сны, грёзы

Важную роль в жизни шизоида играет фантазия. Она создаёт как бы второй план жизни, параллельный обыденной реальности. Через неё открывается аутистическая интуиция – ощущение близости с чем-то нереальным, высшим, прекрасным.

Шизоидной психике свойственен транс, изобилующий внутренними образами – «сновидные» состояния. Иногда шизоид погружается в них «с головой», отрешаясь от окружающего. Это центральная способность шизоидного характера. Она порождает особый способ коммуникации с миром, а также механизм психологической защиты (эскапизм, уход от реальности). Проявляясь в лёгкой форме, такие состояния сопровождают повседневную жизнь шизоида. Они чутко отзываются на реальность или закрывают её. Творческая работа шизоида использует этот ресурс, питается им.

Стремление запечатлеть на холсте игру фантазии встречается не только у шизоидных художников. Вообще, одна из главных функций искусства – «функция ирреального» (Г.Башляр). Но аутистическое искусство придаёт фантазии радикальный смысл. Она призвана нащупать контакт с неким особым измерением – «неземной» реальностью. Эта грань шизоидной эстетики получила развитие в эпоху романтизма.

Аутистическая фантазия создаёт «миры» – сказочные, фантастические или абстрактно-символические. «Миры» противопоставлены реальности: они идеальны, в них нет ничего обыденно-приземлённого, а только интенсивная красота, гармония, возвышенная страсть. Но иногда их «прорезает» дисгармония, надлом. Так выражается частый у шизоидов душевный конфликт – несовпадение внутреннего и реального мира.

Сюжеты, разворачивающиеся в мире шизоидной фантазии, обычно мистические и/или романтические с примесью эротики. Шизоидная фантазия сравнительна проста, она не бывает по-настоящему вычурной, зловещей, расщеплённой, как психотическая фантазия шизофренических людей. Для зрелых шизоидных художников нехарактерны сюрреалистические эксперименты с искажённой телесностью.

Иногда художественная манера шизоидов подчёркивает "фантазийность" образов, словно художник настаивает на их нереальности. Фантазия по природе динамична, и подвижность образа может быть связана с его «грезоподобием» (ускользающие видения). Для мистических сюжетов и настроений характерна зыбкость, туманность, таинственная непроявленность изображения.

Пространство символов

Персонажи шизоидных картин имеют форму людей и предметов, совершают какие-то реальные действия, но сквозь этот мир как бы проступает другой – символический. Некоторые шизоидные картины не просто отражают символизм шизоидного характера, а являют его в открытой форме. Изображение полностью отделяется от реальности и хода времени. Изображённые реальные предметы и люди погружены во вневременную действительность.

Понятия «символ» и «знак» могут употребляться как синонимы. Но, говоря о шизоидном характере, их следует развести, на что указывает П.В.Волков. Знак – это формальность: ему можно, строго говоря, придать любое значение. В то же время символ нельзя оторвать от его смысла: посредством символа мы только и можем постигнуть его смысл. Кроме того, знак может иметь материальное значение, в том числе – практическое и социальное. Шизоидный символ всегда имеет абстрактный смысл, в конечном итоге он всегда отсылает к самым общим понятиям.

Отвернувшаяся фигура

Фантазии и мысли «о далёком» постоянно сопровождают шизоида. Он нуждается в том, чтобы чаще погружаться в свой внутренний мир. Состояния глубокой задумчивости и созерцания позволяют шизоиду прислушаться к себе, побыть наедине с собой. Как замечает П.В.Волков, «аутистичность – это самособойность».

Такие состояния для шизоида не являются чем-то полностью преходящим. Даже когда шизоид общается с другими людьми, он остаётся немного «на своей волне». Поэтому для шизоидов типичны коммуникативные сложности.

Распространённое художественное выражение такой экзистенициальной позиции – портрет со спины. Этот ракурс встречается в работах многих художников-шизоидов. Он преследует своей целью не только демонстрацию некоторых достоинств фигуры, но и сообщение об отрешённом психологическом состоянии, о его смысле для художника.

«Самособойность» на этих картинах раскрывается разными гранями: одиночество в большой компании, заворожённость своим внутренним видением, странствия и поиск, подъём на вершину, чудачество и нелюдимость.

Персонаж, отвернувшийся «в свой мир», находится в сложном контакте со зрителем. В его положении есть и сообщение для внешнего мира: он как бы рассказывает о своей особости, особенности, обособленности. В этом смысле такой портрет – это и автопортрет художника.

Содержание такой картины не всегда только философское и психологическое. Оно может быть лирическим и даже эротическим. Изображая образ красивой девушки, погружённой в себя и отрешённой от внешнего мира, художник любуется этим особым измерением красоты. Душевное созвучие с героиней рождает в нём чувство близости и влечение.

Встречается сюжет, когда со спины изображается пара влюблённых или друзей, погружённых в тесное общение и отстранившихся от остальных. Такое общение может быть молчаливым. Это тот тип коммуникативного контакта, к которому шизоид всегда стремится в жизни.

Метафоры интроверсии: кувшин, башня, крепость

Существенная часть жизни шизоида скрыта от внешнего мира. При этом она интенсивна и чувственно насыщена. Шизоид хранит в душе важные впечатления и переживания, многократно мысленно возвращается к ним. Он интуитивно чувствует их особую важность. С этим связана убеждённость, устойчивость вкусов и взглядов – вплоть до фанатизма.

Следя за интуицией, шизоид вслушивается в свой внутренний мир. Для него естественно ограничивать внешние впечатления, обилие которых отвлекает его. Точнее, такое ограничение – естественная сторона его психики. Коммуникативные впечатления – самые эмоционально насыщенные – ограничиваются более всех прочих

Самоуглублённость на картинах выражают типичные экзистенциальные метафоры – проективные «автопортреты». Шизоиды рисуют объекты с чётко ограниченным внутренним пространством. Это разные ёмкости и сосуды – кувшины, коробки, ящики, банки, раковины моллюсков. Это также архитектурные сооружения, особенно – крепости и башни, воплощающие идею высоты и недоступности. Эти объекты внешне строги, сдержанно-красивы или «чудаковаты» (ржавые коробки). Предметы на картинах находятся вне человеческого мира, они показаны вне практики, хозяйства, в безлюдьи. Часто это древние или старые предметы.

Встречаются образы изоляции, проникнутые отчаянием – наглухо заколоченные окна, завёрнутые предметы. Они выражают депрессивные настроения, связанные с замкнутостью, конфликт с миром.

Но закрытость для шизоида – в каком-то смысле синоним жизни. Поэтому образ сосуда или башни для него часто позитивный, оптимистический. Это метафора внутренней сущности, тайны. Даже если сосуд пуст, в нём уже есть своё особое пространство, которое может быть чем-то заполнено – это хорошо чувствует шизоид. Для него «иметь внутреннее пространство» означает «быть настоящим, быть собой, жить». Встречается многократное повторение этого образа, призванное его усилить: коробка в коробке и т.п. Ключ и замок может намекать на замкнутость, но также на тайну, доступную не всем. Поэтому эти образы тоже могут быть позитивными. Некоторые шизоиды в жизни украшают свою комнаты ракушками, замочками и ключиками, заводят чулан, где хранят много разных коробок, открывают их, перекладывают содержимое и т.д.

В жизни шизоида важнейшую роль играют коммуникативные границы. С одной стороны, он страдает от собственной замкнутости (в случае мягкого характера – от недостатка непосредственности в общении). С другой – шизоид ценит свою «внутреннюю территорию» и чувствует другого человека аналогично.

Для шизоида замкнутость – экзистенциальная черта. Шизоид сближается с человеком, когда находит с ним душевный резонанс, как бы некий «канал» интенсивного общения. Взаимоотношения с собственной аутистической интуицией тоже ощущаются как сообщение между разными мирами.

Поэтому особое значение в шизоидном искусстве обретают символические образы двери, окна и других каналов связи между раздельными пространствами. Эти картины демонстрируют разные стороны и нюансы шизоидной коммуникации: закрытость и открытость, их резкий контраст, многие оттенки полуоткрытости, новая дверь за открывшейся дверью, мистический «вход в тайну», окно, посылающее «горний свет», и т.д.

У художников-экстравертов образ окна и двери может ярко выражать экстраверсию: дверь, широко раскрытая на улицу; персонаж, вбегающий в дверь; распахнутое окно, из которого, свесившись, выглядывает девушка – и т.д.